Мне всегда было интересно, как живут другие люди. Сейчас, с появлением ребенка, это стало ещё более увлекательным. Ведь теперь я наблюдаю ещё и за тем, как мамы и папы ведут себя со своими детьми. Часто это полезно: можно заметить какие-то мелочи и соотнести их с собственным поведением, запомнить полезные идеи, спросить совета.
Здесь, в Польше, к детям совсем другое отношение, чем в странах постсоветского пространства. Отличий много, я не буду перечислять все, что я замечаю. Расскажу только о том, что нравится и импонирует мне больше всего: у детей очень мало запретов. Да, слово “нельзя” здесь звучит в разы реже, чем у нас. И дети почему-то гораздо спокойнее и дружелюбнее.
…Когда Денис стал выходить из состояния бессловесного младенца, он, конечно же, стал повсюду лезть, чтобы потрогать, нажать, поковырять, то есть, начал делать то, что называют словом “шкодить”. Слово, на мой взгляд, совершенно неправильное. “Шкодить” — это ведь намеренно причинять вред. Можно ли сказать, что у годовалого или двухлетнего ребенка есть четкое намерение нанести какой-то ущерб? Конечно нет! Даже если он стоит на стуле, тащит со стола тарелки и одну за другой швыряет их на пол, это совсем не значит, что он хотел сделать гадость. Просто, это очень интересно — наблюдать, как тарелка падает и разбивается. Подумайте сами, сколько удивительного происходит в этот момент: он берет — сам! Уже круто. Кидает — и о чудо! — была тарелка, а получилось так много прекрасных кусочков! А звук! Какой замечательный звук! Надо повторить, сейчас же!
И ваш “шкодник» совсем не думает о том, что тарелки бить нельзя, что из них нужно есть, что они стоят денег, и вообще, вы этот сервиз в Villeroy&Boch год караулили, чтобы со скидкой купить. А он не ценит!
А ведь ребенку и правда плевать на это. Он не знает ценности ни этих тарелок, ни разбитого экрана телефона, ни ноутбука, на котором он потанцевал. Он знает только то, что есть сейчас: стоят сверкающие тарелки, они распадаются на много красивых кусочков и издают отличные громкие звуки. И ругать его за столь беспардонное отношение к дорогим вещам совершенно бессмысленно. Возможно, через несколько месяцев он сможет усвоить, что какие-то вещи брать нельзя, потому что мама не разрешает. Но ценность этих вещей станет понятна ему очень нескоро. Поэтому поругать, конечно, вы можете, но вообще-то, никакого смысла это не несёт. Ну, может вам легче станет. Хотя скорее нет, потому что ребенок испугается или расстроится, и вам его ещё утешать придется.
Моя мама часто говорит мне, что ребенок должен знать слово “нельзя”. Ну вот примерно в год я и начала говорить Денису слово “нельзя”. Стучит он, например, кастрюлей по полу или лезет на кнопочки телевизионной приставки понажимать, а я ему строго так: “Денис! Нельзя! Перестань!” А ему вообще все равно, он только глянет на меня и дальше свое дело делает. Муж меня послушал, а потом сказал: “Да ему не надо запрещать. Можно просто попросить и объяснить — он понимает.” Понимаааает? Да ну?..
Скажу честно: странно объяснять годовалому ребенку, ползающему по полу, что лучше бы не бить кастрюлей об пол, потому что внизу тоже живут люди, да и полы с кастрюлями портятся от такого обращения. Но почему-то это сработало. Объяснения и просьбы работают у нас до сих пор. Думаю, дело, во-первых, в спокойном и доброжелательном тоне, а во-вторых, в той невидимой твердости, которую так чувствуют дети.
Как бы то ни было, но сейчас Денис плохо знает слово “нельзя” и хорошо знает “детка, не надо” и “это не наше”. При этом слышит их редко. Потому что очень многое можно. В том числе и то, что у большинства людей запрещено. Например, скакать на кровати и на диване можно. Включать и выключать свет тоже. Можно залезать на обеденный стол, сидеть на нем, развлекаться швырянием старых пальчиковых батареек в щель между столом и стеной, можно тыкать в кнопки пульта от телевизора, вытаскивать из него батарейки, нажимать на кнопку на роутере, которая включает и выключает лампочки на нем, открывать и закрывать дверцы холодильника и морозилки, можно карабкаться на свой столик и тумбочку рядом с ним, с грохотом ронять свой стульчик спинкой вниз, а потом лазить по нему, можно сидеть в ведре, играть с минипароваркой и деталями от соковыжималки, заходить в душевую кабину, пускать в ней машинки, закрывать и открывать дверцы… В общем, много важных дел у Дениса, и все их он качественно и исправно выполняет.
А ещё Денису можно злиться, плакать от злости, падать на пол, бежать к маме или папе за утешением, если ударился и больно, и никто не скажет, что “ты ж мужик, не плачь”.
Но ведь обычно многое из этого нельзя. Потому что родителям так удобнее. Удобно не бегать за ребенком по всему дому, подстраховывая и помогая одолеть очередное препятствие — можно просто сказать волшебное “нельзя”. Удобнее сказать “перестань плакать”, чем обнять и утешить, даже если поначалу сопротивляется и кричит.
На данный момент, пожалуй, Денису нельзя только одно: кусать и щипать маму. Просто потому, что свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. Мне не подходит вариант отношений с болью, пусть даже это отношения с двухлетним ребенком. Денис, разумеется, пока ещё не знает о таких тонкостях, и кусается от внезапно возникшей злости, не задумываясь. Однако мое недовольство видит и слово “нельзя” прекрасно понимает. Периодически проверяет, не передумала ли я, но я упорно стою на своем.
Я не знаю, нужно ли для него искусственно придумать ещё несколько “нельзя”, чтобы он запомнил это слово. Но что-то подсказывает мне, что по ходу дальнейшего изучения окружающего мира ему рано или поздно придется столкнуться с другими многочисленными “нельзя”. А пока нашего ребенка вполне достаточно попросить — если он не голоден и не устал до невменяемого состояния, то всегда готов прислушаться и выполнить. И иногда я думаю: а может быть, это не только потому, что у него неплохой характер, но и из-за того, что его желания и потребности уважают?